Выступления, интервью


ВЕРА ПРИСУТСТВУЕТ В КАЖДОМ ИЗ НАС

ВЕРА ПРИСУТСТВУЕТ В КАЖДОМ ИЗ НАС Предлагаем Вашему вниманию эксклюзивное интервью с Президентом Республики Татарстан М. Ш. Шаймиевым. С главой самой северной мусульманской республики в Казанском Кремле встретились главный редактор журнала Мурад Заргишиев и директор журнала Марат Сайфутдинов.

-Уважаемый Минтимер Шарипович, Вы родились в традиционной татарской семье. Наверное, в Вашем окружении были и верующие люди, соблюдавшие мусульманские каноны. Какие воспоминания остались у Вас о том времени, о тех людях? Когда произошло Ваше первое сознательное знакомство с Исламом?

-Я впервые даю интервью такому изданию, как Ваш журнал "Мусульмане", не как политик, а просто как человек. Пожалуй, наша беседа именно этим и отличается, что для меня очень важно...

Если оглядеть мою жизнь с рождения до перестроечных лет, то это будут те годы, когда были созданы все условия для того, чтобы я не ощущал свою принадлежность к Исламу, когда делалось все, чтобы становление личности человека было свободно от влияния религии. Именно такая цель была поставлена в атеистическом обществе. Но, видимо, нам передается та духовность, что испокон веков идет от матери, от родителей... Будь то в рамках дома, деревни, где вырос, или близкого окружения.

Я, к примеру, вырос в татарской деревне, в школе все десять лет учился на татарском языке...

В семье у нас было в какой-то степени противоречивое отношение к Исламу и вообще к религии...

Со стороны матери близкие родственники у нас были глубоко верующими людьми. Младший брат моей мамы, может, потому, что не хватало имамов, был муллой в своей деревне и во всей округе. Даже при советской власти он не скрывал своих религиозных убеждений. По линии отца тоже были глубоко верующие люди...

Сам отец очень рано стал председателем колхоза. Тогда все они отчасти были идеологическими работниками. Так было принято - обязательно надо было быть коммунистом, атеистом. Я сейчас переосмысливаю прошлое и думаю, что, наверное, отец сознательно скрывал религиозные чувства, чтобы создать для нас, детей, какие-то возможности для нормальной жизни. Тем более, он очень рано пережил процессы раскулачивания и коллективизации.

Нас в семье воспитывали в правилах доброго тона: учили скромности, и уважению к старшим, учили, как себя вести. По сути дела, это - шариатские правила: садясь за стол, говорили "Бисмилляхи р-Рахмани р-Рахим" до и после еды, а также при новолунии читали дуа (молитву). Эти элементарные правила мы всегда соблюдали. Конечно, не было толкований, не было достаточных раз'яснений, посвящения в духовные знания... Очень не хватало знаний о том, каким должен быть настоящий мусульманин. В этих пределах мы воспитывались.

А когда началась перестройка, стало возможным раскрыть душу, реализовать то, что таилось в душе все эти годы. Потому что настало время, когда заряд духовной энергии, накопленный с детства, должен был выйти наружу.

Позднее, под влиянием моей мамы и мамы моей жены, а также старшей сестры, мои сыновья стали больше интересоваться религией. Я считаю, что сегодняшняя молодежь ищет духовной защиты. Молодые интересуются, увлекаются религией. Я это могу сказать и по поведению внуков и внучек. Даже бабушки ощущают влияние внуков: восстанавливают в памяти то, что когда-то знали, и узнают, в свою очередь, от них много нового.

У меня как у взрослого человека возврат к религии происходит несколько иначе - как осмысление прожитого: ведь чем старше становишься, тем больше задумываешься о смысле жизни.

В наше время об Исламе нельзя было узнать из специальных книг, о религии мы больше узнавали через исторические романы: какие существовали обряды, традиции, обычаи. Да и через произведения великих поэтов и просветителей Востока. Но и это преподносили так, как было выгодно: не в комплексе, а выборочно. Например, из патриотических и талантливых произведений Хади Такташа и Габдуллы Тукая нам давали только те стихи и поэмы, в которых было возможно смягчить влияние Ислама или противопоставить его народу. Сейчас мы уже понимаем, что такие люди, как Тукай, Такташ глубоко мыслили, видели и разоблачали пороки и несовершенства общественной жизни. Нам же преподносили только разоблачительные стихи.

Иногда попадались неплохие журнальные статьи. Помнится, хорошие статьи появились, когда свершилась иранская революция. Тогда мы начали разбираться, кто такие сунниты, кто такие шииты. Особенно запомнились мне статьи Бовина...

Вот, пожалуй, таким образом, мы и узнавали об Исламе...

Нормальный человек рано или поздно приходит к вере. Он не может к ней не прийти.

Когда набираешься определенного опыта, ума, сама философия жизни заставляет задуматься о прошлом и будущем. Во всех мировых религиях есть глубокий философский смысл. Я думаю, что людям нужно создавать все условия для вероисповедания.

-Возникало ли у Вас желание заняться более глубоким изучением религиозных, государственно-правовых, политических основ Ислама?

-Желание у меня и сейчас есть, но не получается из-за большой занятости. У меня всегда была тяга к поиску и познанию Истины. Чем сложнее поиск, тем интереснее. А вообще, я думаю, что это стремление через гены передается. Мне кажется, что все мы рождаемся по воле Аллаха, расположенными к вере в Него.

Вот есть отдельные люди, меняющие свою религиозную ориентацию. А у меня этого нет, такого стремления у меня и в мыслях не возникает. Хотя, казалось бы, с детства не было глубокого влияния Ислама. Моя религия меня устраивает такой, какая она есть. Суметь бы ее еще и соблюсти. Главные сложности, пожалуй, тут...

-Каким Вам видится исламский подход к руководству государством, к политической деятельности?

-В данном случае я могу исходить из истории Татарстана. Когда мы очень серьезно задумались над причинами раскола в мусульманской общине республики, который сохранялся до об'единительного с'езда, и ставили вопрос о единстве мусульман, нам пытались говорить, что религия отделена от государства, советовали не вмешиваться в этот вопрос. Тогда мы задумались: ведь от общества религия не отделена, от людей же она не отделена? Если я как Президент Татарстана отвечаю за судьбы людей, населяющих территорию нашей республики, в том числе за судьбы наших граждан-мусульман, то почему я должен спокойно смотреть на разногласия и конфликты, потрясающие общество?

Религия не отделена от общества, а за состояние общества я отвечаю не меньше, чем за экономику или какую-нибудь другую сферу. Из этого мы и исходили. И я считаю, что для меня такой подход должен быть основополагающим и в дальнейшем. Считаю, что со стороны духовенства отношение должно быть таким же. Ответственность перед обществом у нас должна быть одинакова - и у власти, и у духовенства. Поэтому мы обречены на конструктивное сотрудничество. Больше скажу: мы рука об руку должны идти вперед.

Не могу не сказать еще об одном. У нас в республике две религии: Ислам и Православие, их соотношение - примерно 60 на 40 процентов.

В период, когда у нас в республике была напряженная политическая ситуация, когда провозгласили декларацию о государственном суверенитете, когда мы встали перед дилеммой: быть миру в Татарстане или не быть, и разные партии и движения "раскачивали лодку", духовенство повело себя очень достойно, призывая к миру и спокойствию. Муфтий Талгат Таджуддин вместе с отцом Анастасием успокаивали людей, призывали к разуму. Духовенство сыграло положительную роль в то время. Я должен сказать им слова большой благодарности.

Духовенство, безусловно, влияет на умы людей. Нам же приходится решать, как говориться, проблемы бытия. Так вот, понятия бытия и сознания должны быть вместе. Нам нужно беречь то, что есть, и создавать необходимую материальную основу для духовного возрождения, не забывая при этом, что сохранить духовность при хорошей материальной основе тоже непросто.

-Недавно в составе российской делегации Вы посетили с визитом Узбекистан. Как складываются Ваши контакты с руководителями мусульманских государств СНГ и мира? Обсуждаете ли Вы с ними проблемы, связанные с Исламом?

- Действительно, недавно я встречался с Исламом Каримовым, Президентом Узбекистана. В ходе наших переговоров, большое внимание было уделено духовности, обсуждению того, что происходит в мусульманском мире, что нас беспокоит. Я должен сказать, что Ислам Абдуганиевич хорошо знает сегодняшние проблемы, сталкивается он и с проблемой ваххабизма. Он ближе там стоит ко всему этому. Мы-то отдалены и больше наблюдаем, получаем информацию через СМИ.

И когда я два года тому назад встречался с Гейдаром Алиевичем и Нурсултаном Абишевичем, а также Аскаром Акаевичем, каждый раз мы не обходились без обсуждения этих вопросов.

А первая запоминающаяся встреча была у меня с покойным Тургутом Озалом, Президентом Турции. Являясь "отцом реформ", он тогда еще говорил о том, о чем мы в то время и не задумывались о роли Ислама в мире, об отношении в мире к Исламу, о том, какие силы в мире хотят выработать негативное отношение к Исламу, к мусульманским народам. Нужно сказать, что он, человек, получивший образование в Америке, многое повидавший в жизни, проявлял очень большое беспокойство по поводу этих проблем. Он призывал нас к меньшим разногласиям между собой, показывать больше сплоченности, больше согласия, больше единения. И когда после этой беседы я начал более пристально следить за происходящим в мире вокруг Ислама, стал понимать, что действительно, к сожалению, лидеры ряда стран хотят увидеть в Исламе зло, не задумываясь при этом над своими действиями.

-Какие действия, на Ваш взгляд, необходимо предпринять, чтобы противостоять тем силам, которые хотят создать негативный образ Ислама?

-Я считаю, что наша задача - неустанно вести раз'яснительную работу. Ведь кое-кто хочет показать все в худшем свете, чем есть на самом деле. Включаются СМИ и начинают настраивать людей против Ислама. Сегодняшний мир пока не может цивилизованно освободиться от этой предвзятости, хотя, к сожалению, исламский мир тоже дает повод к этому.

С одной стороны, мы не должны давать такого повода, а с другой - своим достойным поведением, раз'яснительной работой мы должны создавать положительный образ Ислама. От того, что Ислам кому-то нравится или не нравится - он не исчезнет. Ислам как учение распространяется все больше и больше, очень быстрыми темпами растет количество мусульман в мире: в первом номере Вашего журнала я прочитал, что в мире проживает уже более 23% мусульман. В России численность мусульман тоже стремительно растет: это благодаря нашим традициям - мусульмане стремятся создавать крепкие семьи, имеют выше рождаемость. Это то, чего не хватает сегодня многим развитым странам.

-Сегодня в исламском мире, к сожалению, нет единства. Что, по Вашему мнению, препятствует его об'единению? Каков путь к духовному и политическому единству мусульман мира?

-Я думаю, что этот путь нелегок. Нелегок, потому что существует сильная разница в степени развития мусульманских стран.

Есть еще одна причина. К сожалению, в исламском мире существуют и крайние силы, которые, я думаю, не приветствуются духовенством и правительствами стран, живущих по законам Шари'ата. Путь к единству - это непростой путь. И каждой стране непросто будет по нему идти. Сегодня, когда Ислам распространяется все шире, мусульман становится больше, их влияние возрастает, нам самим надо освобождаться от негатива. Мы не можем себя считать идеальными, как, наверное, и любой другой народ. Тем более верующий.

Поэтому для достижения единства потребуется время. Нужно иметь силы, чтобы освободиться от собственных пороков, критически относиться к самим себе.

-Российская мусульманская община, к сожалению, также не бывает едина по многим вопросам. В чем, на Ваш взгляд, должна заключаться об'единяющая всех мусульман России идея, которая могла бы способствовать не только единству российских мусульман, но и прогрессу и процветанию многоконфессионального и многонационального Российского государства?

-Россия, в большинстве своем, является православной страной. Она должна понять, что в России есть место и Исламу, и Православию. К этому нужно относиться с уважением, и я бы сказал - с любовью. Я, например, не вижу, чтобы в Татарстане кто-то отрицал или проявлял какую-нибудь нетерпимость по отношению к христианам, и наоборот. Я считаю, что такие межконфессиональные взаимоотношения, какие сложились в Татарстане, - я не боюсь этого слова - должны быть во всей России. Пусть приезжают, посмотрят, мы готовы поделиться опытом. Вот так нужно научиться жить. Хотя нас огорчал раскол в самом мусульманском обществе. Но это был не раскол среди верующих, а раскол среди лидеров духовенства. Тем не менее, мы не должны и этого допускать. Татарстан в этом плане многое может сделать.

Почему мы создали в Казани Российский Исламский университет? Нет, мы не отрицаем и не осуждаем путь развития исламских стран, где часть нашей молодежи получает духовное образование. Но нам надо у себя готовить духовных лиц. Потому что у нас несколько иные условия, ведь Татарстан - самая северная республика с распространенным Исламом.

Сегодня у нас построено почти тысяча мечетей, а имамов во многих мечетях нет. Когда мы говорили о становлении моей личности как мусульманина, как человека, то упомянули, что в наше время даже муллы не было в деревне. Кто-то немного знал, как совершать обряд погребения или обряды, связанные с рождением ребенка. Обрезание тогда делали не в условиях больницы, бабаи ходили и делали свое дело. Элементарно делали, конечно. Но так, чтобы овладеть душами и умами - такого не было, они не имели такой силы. А сейчас очень важно иметь подготовленных людей.

Для России подготовка в Татарстане духовных лиц - самый приемлемый вариант. Человек, подготовленный в условиях Татарстана, больше подошел бы как духовное лицо нашему российскому мусульманскому менталитету. Даже для кавказских мусульман это более приемлемо, я считаю. Я уверен и убежден в этом. Поэтому мы и взяли на себя эту миссию. Наряду с этим, мы возрождаем сегодня нашу историю - мечеть Кул-Шариф, памятники Булгар - того государства, которое приняло Ислам. Все это должно сыграть положительную роль.

К сожалению, пока российскому правительству и соответствующим министерствам не до того. Хотя они сами должны были, даже обязаны были предложить, посоветоваться: давайте вместе решать назревшие мусульманские проблемы.

-В настоящее время некоторые руководители мусульманских республик РФ и СНГ, будучи мусульманами, участвуют в религиозных обрядах и церемониях, совершили паломничество в Высокочтимую Мекку. У Вас лично не возникало желания совершить паломничество?

-Я не исключаю такой возможности. Я рад за тех политических руководителей, которые совершили Хадж, считая себя внутренне готовыми. Я должен быть к этому внутренне готов. Как политик я мог бы найти возможность с'ездить и совершить Хадж. Но когда дело касается моих убеждений, моей духовности, я не могу так просто взять и поехать.

Я думаю, что состоится у меня в жизни Хадж. Но лично для меня это будет настоящий Хадж. Будет таким, каким я в глубине воспринимаю его для себя.

Как человек и как Президент я, конечно, не могу сказать, что я не мусульманин. Но когда я говорю, что я - мусульманин, то у меня самого закрадывается сомнение: отвечаю ли я хотя бы тем основным требованиям, которые пред'являются мусульманину? В этом и заключается духовность, вера - чтобы перед самим собой быть чистым... Часто бывает, что я не нахожу ответов на многие вопросы...

Только Аллах Та'аля знает все!

журнал "Мусульмане" ¦1(2) январь-февраль Духовно-просветительский журнал "Мусульмане" ¦1(2) январь-февраль 1999г., стр. 11-13