Выступления, интервью


Президент Татарстана Минтимер Шаймиев в программе "Здесь и Сейчас"

Журналист А.Любимов: Мы хотели обсудить более важную на сегодняшний момент проблему, а это - Чечня. Что сегодня обсуждалось на Совете Федерации. В сентябре Совет Федерации принимал заявление о положение на Северном Кавказе и о мерах по обеспечению безопасности в стране. На мой взгляд тогда это заявление было достаточно неконкретное: общие призывы к правительству наводить порядок, подключать Совет безопасности.

О том, что происходит сегодня "Здесь и Сейчас" - Президент Татарстана, член Совета Федерации Минтимер Шаймиев.

Минтимер Шарипович, добрый вечер, поскольку заседание было закрытым и до сих пор мы ждем от Совета Федерации официального заявления, некой бумаги, что вы там обсуждали, поэтому у нас нет точной информации. Если бы я был Строевым я бы начал сегодняшнее заседание, с того, что волнует сейчас многих, о чем пишут в газетах: что в высшем руководстве страны существуют две противоположные точки зрения, на то, что дальше делать в Чечне, вести переговоры или не вести; что есть (или был) некий звонок Квашнина, или даже ультиматум Квашнина - начальника генерального штаба Ельцину, что стало причиной его срочного возвращения в Москву, так ли это? Говорили об этом сегодня? И, что вы можете сказать.


М.Шаймиев, Президент Татарстана: Сегодня на Совете Федерации мы возвращались к рассмотрению чеченской темы. Инициатором был Руслан Аушев. Он рассказал о своих впечатлениях и видении, что там происходит, о положении с вынужденными переселенцами и беженцами, там есть и ранения, и смертельные случаи. Картина там довольно таки удручающая. И уже в рамках правительственного часа решили и этот вопрос рассмотреть. Но я считаю, что мнение сенаторов оно не изменилось с сентября месяца, что чеченскую проблему надо решать. Но я скажу, что с вторжением в Дагестан боевики ускорили решение чеченского кризиса, получается вот так. Потому что когда это произошло у нынешнего правительства не осталось выбора. Я, например не вижу, что еще можно предпринять когда произошло открытое вторжение, когда обнаружилось, что на территории чеченской республики Ичкерии, есть еще и международные экстремистские силы. Уважающее себя государство, что-то должно было предпринять.

Но позиции все-таки разные по поводу того вести переговоры или не вести, но я как понимаю, вы, по крайней мере, в течении довольно таки длительного времени отстаивали позицию, что переговоры с Масхадовым надо вести и в этом смысле я понимаю позиция Путина другая.

Да, у меня позиция с самого начала чеченского кризиса, с 1994 года, такая: нельзя было допускать силового вторжения в те годы еще. Но сейчас ситуация совершенно другая. Произошло вторжение, я еще раз говорю, на территорию Дагестана. Террористические акты подтолкнули нынешнее правительство на адекватные шаги.

Т.е., если я правильно могу вас интерпретировать, что сейчас ситуация такова, что вы поддерживаете линию правительства.

Иной формы решения я не вижу. Почему? Потому что чеченская территория так будем говорить засорена этими экстремистскими силами. Пока мы не уничтожим базы террористов или там иные силы, то не видать решения проблемы. Ведь это проблема сейчас - проблема и всей России, и проблема самого чеченского народа. Так же дальше не может продолжаться. Почему? Потому что от этого освободится надо, это и ярлык, я вам скажу, на народе как бы он висит, никуда от этого не денешься.

Да, по сути дела, может быть, мы не знаем сегодняшнее состояние души, настроения Масхадова, я например не знаю может быть для него это в какой-то степени это даже решение проблемы.

Ну да, поскольку он сейчас в какой-то мере зависим в значительной степени от террористов-

Абсолютно.

То если есть некое общественное мнение, которое заставляет совершать эти шаги в пользу об'единения или я не знаю возвращения, хотя бы, по крайней мере, гарантия его личной безопасности..

Конечно, хотя в начале дагестанских событий тут было много различных мнений: но почему же Масхадов открыто не заявляет и не отмежевывается от всего этого? Я думаю что это не так просто.

Но если у виска стоит пистолет-то?

Да, вообще то он заложник всего. Вообще то, ведь сама Чечня, чеченская республика Ичкерия, ее народ они стали заложниками раньше, когда генерал Дудаев заявил о полной независимости. Вот когда он возглавил это движение, он всех сделал заложниками, но это уже дело прошлое, но сейчас надо создать платформу возможности для начала политического процесса. Пока не освободится территория мы не будем все спокойны. И нельзя будет начинать политическое урегулирование. Сейчас всем это ясно, но политическое урегулирование должно быть, безусловно, мы ведь дело имеем с целой республикой, ее населением.

Конечно, война заканчивается переговорами.

Но нам надо дальше жить.

Но я, кстати, разделяю опасения военных, тех кто в политике разделяет их взгляды, опасения, что если начнутся переговоры, то очевидно приостановятся военные действия. Но ведь можно вести переговоры, продолжая наступление и собственно, что нам мешает?

Не очиститься уже не возможно. Я думаю, что это благо для всех, тут уже как говорится надо иметь полную ясность в этом вопросе. Но политическое урегулирование в дальнейшем должно быть. И я считаю, я не исключаю, что мы должны и в дальнейшем вести переговоры с Масхадовым. Мы не должны сбрасывать его со счетов, как бы мы не говорили после того, что случилось. Конечно обсуждать можно, правильный выбор народа, неправильный. В каких условиях выборы прошли - мы с вами знаем, когда кровопролитие, когда война, после этого же все произошло. Выбор мог быть любым, но сегодня как бы мы не относились к Масхадову, Масхадов президент этого народа. Если мы уважительно относимся к народу, мы не можем не считаться с его мнением.

Можно сформировать условия, можно начать, предложить- Сегодня кстати говорилось об этом в программе "Время".

Да я тоже это слышал. Хорошо, что такие настроения появились и в Кремле.

Хорошо, что в Совете Федерации этот вопрос тоже обсуждался.

Мы договорились послать группу сенаторов, пусть посмотрят на месте, еще раз убедятся, своими глазами посмотрят-

Несмотря на то, что решение не принято просто важно, что обсуждали, ведь действительно важна Ваша позиция. Поскольку эта история с призывом из Татарстана которую вы очень долго урегулировали с Министерством обороны, что и вызвало определенную политическую реакцию.

Я должен вам сказать в отношении призыва, что нам удалось, может быть благодаря решению нашего Государственного Совета, спасти очень много молодых жизней, совершенно неопытных вчерашних школьников, ведь не все знают, что когда в августе начали гробы поступать, ребята были призыва 14 v 16 июня этого года. Вы представляете?

Да совершенно необычное событие.

Они же всего два - два с половиной месяца успели прослужить. Но я должен сказать, что когда я доложил В.В.Путину, реакция была довольно острая. Он распорядился: давайте находить решение. И я считаю, что с его подачи появился и указ президента.

Сейчас этот вопрос урегулируется, мы об этом говорили с военными в этой студии.

Это благо для всех, и конечно же это благо для военных.

Просто это было воспринято как политическое решение.

Я не считаю, что это был приказ министра обороны. Это военные начальники на местах отправляли необученных солдат в бой.

Согласен.

Это очень часто бывает, что позиция Татарстана неудобная, но это показывает, что может быть иначе нельзя было поступить, кто-то должен был об этом заявить. Мы же с глазу на глаз с народом, как об'яснить что происходит, если вчерашний школьник оказался на войне.

Тем более в Татарстане.

Тем более в нашей республике, я совершенно с вами согласен.

Спасибо большое Минтимер Шарипович, думаю, что самое главное, что политики перестали прятаться за спины военных, касается это и Администрации Президента которая выступила, и правительства, и вот Совета Федерации. Пусть военные делают свое дело, но и политики тоже должны делать свое. "Здесь и Сейчас".