Выступления, интервью


Минтимер Шаймиев: Права регионов будут расширяться, иначе не будет интенсивного развития экономики

17 ноября 2003 г. Президент РТ М.Ш.Шаймиев ответил на вопросы дипломатического корреспондента радио «Би-Би-Си» Бриджет Кендалл.

- Минтимер Шарипович, если можно, начнем с Вашей биографии. Очень хотелось бы знать, насколько важно для Вас, для Вашей семьи татарская культура и религия?

- У моих родителей было много детей, хотя, к сожалению, не все из них выживали – тяжелые были годы. А у татар есть такое поверье: если ребенка назвать «крепким» именем, то он будет жить. В нашей семье умирали мальчики. В 1934 году у меня родился брат, его назвали Хантимер – в переводе получается как «железный хан». Затем, когда я родился, дали имя Минтимер – «я железный». И мы выжили. Хотя дело тут не только в поверье, наверное, просто уже в эти годы люди были не такими голодными. Перед войной детей действительно стало намного больше - например, в наше время в районной школе по пять параллельных классов было.

Придерживались ли мы мусульманства? Это очень сложный вопрос для нашей семьи. Моя мама воспитывалась в религиозной среде, ее семья, брат всегда строго придерживались веры. Папа был коммунистом. Хотя до революции семья деда была состоятельной, их потом раскулачили, лишили всей собственности. А когда началась коллективизация, моего отца избрали первым председателем колхоза. Во время Великой Отечественной войны он был призван на фронт, через год пришел раненый, и его опять избрали председателем. Отец – сын кулака, коммунист - был очень осторожен в вопросах религии. При нем, например, дома молитв не читали. Как только видели, что он подъезжает к дому, намазлык убирали. У нас не принято прекословить старшим, тем более отцу.

Сейчас время другое. В душе человек всегда, конечно, во что-то верит. Иногда это проявляется сильнее, иногда нет. Возможно, философия жизни такова, что чем старше возраст, тем больше человек начинает тянуться к религии. А когда молодой, если это с детства не заложено, видимо, не до этого бывает. Скорее так. Это я по себе чувствую.

А в части приверженности к культуре, к языку - это в нашей семье сохранилось как нельзя лучше. Я родился и жил в татарской деревне. Все десять классов учился на татарском языке, получил хорошую подготовку, сейчас иногда в разговоре приходится поправлять и кое-кого из интеллигенции.

Мы жили на границе с Башкортостаном, разница во времени два часа. Утром сначала башкирское радио слушаешь, потом Казань. А язык у башкир и татар практически одинаковый, и музыка, песни схожи. Так что у нас было больше возможности приобщаться и к традициям братского народа. А вот по религиозной части было сложно, это да.

- Договор 1994 года, который Вы подписали с Россией, дает Татарстану несколько особый статус в Российской Федерации. Почему Вам кажется, что именно Татарстан имеет право на такой особый среди других республик РФ статус?

- Когда Владимир Владимирович Путин приехал к нам перед президентскими выборами, у нас с ним состоялась очень серьезная беседа. Я эту встречу могу назвать исторической. Мы обсудили многие вопросы, прежде чем выйти к людям и делать заявления. Как Татарстан будет входить в единое правовое и финансовое поле федеративного государства? Такой вопрос был поставлен В.В.Путиным. Вопрос вполне правомерный, в духе строительства цивилизованного федеративного государства. Я сказал, что нужно сделать так, чтобы и в единое поле войти, и чтобы уровень жизни жителей республики не снизился. В.В.Путин также подтвердил, что в случае избрания президентом страны он тоже не захочет, чтобы татарстанцы стали жить хуже. На этом сошлись, и в течение года разработали Программу социально-экономического развития Татарстана на 2001- 2006 гг. - программу постепенного вхождения Татарстана в единое экономическое поле Российской Федерации. Прошло три года, она выполняется, и мы постепенно наращиваем налоговую базу. Таким образом и этот вопрос, я считаю, мы решили достойно.

В политической части. В Конституции нашей республики нам удалось сохранить понятие «суверенитет», чего нет ни у одной республики РФ. Дискуссия по этому поводу была очень длительной и завершилась лишь в мае прошлого года. С нами ведь тоже нельзя не считаться: 21 марта 1992 года на референдуме о государственном статусе Республики Татарстан более половины принявших участие в голосовании высказались за государственный суверенитет Татарстана. Для того, чтобы изменить решение референдума, надо было бы провести еще один, и я предлагал такой вариант. Так мы сохранили статус республики. К слову, в новую Конституцию Чеченской Республики заложено многое из нашей Конституции.

Договор 1994 года сохраняется до сих пор, хотя после внесения изменений в конституцию республики в нем уже появились определенные несоответствия. Но работа над новой редакцией договора продолжается, создана совместная с федеральным центром рабочая группа. Главный вопрос, который надо урегулировать в этом важном документе – вопрос о собственности. По сути, он для нашей республики уже не самый актуальный, потому что за правительством республики блокирующих пакетов акций предприятий уже остается немного, мы их постепенно реализуем.

Возможно, Вы знаете, что в отличие от остальных регионов Российской Федерации, после объявления всеобщей приватизации каждый житель Татарстана получил дополнительную долю собственности в виде республиканских чеков. Мы их сходу заморозили, поскольку инфляция в это время в стране доходила до 1000 % и больше. Открыли в банке приватизационные вклады каждому человеку и только через три года, когда инфляция вошла в более-менее нормальное русло, разрешили их реализовать. Так мы избежали купли-продажи важнейших не только для республики, но и для страны предприятий нефтяной, нефтехимической, машиностроительной отрасли за бесценок. Не случайно же в России появились олигархи. А у нас приватизация велась и ведется спокойно.

- В политическом плане сейчас, при Президенте Путине, у Вас нет такого ощущения, что Москва хочет завоевать больше контроля над Татарстаном?

- В нашей стране есть такой орган – Государственный Совет при Президенте РФ, членами которого являются все руководители российских регионов. Госсовет должен рассматривать самые актуальные, судьбоносные для страны и регионов вопросы. В одно время по предложению Президента В.В.Путина Президиум Госсовета обсуждал вопрос о концепции разграничения полномочий между центром и регионами. Поскольку я этот вопрос поднимал давно и часто, В.В.Путин поручил мне разработать такую концепцию. Создали рабочую группу, с привлечением различных научных учреждений концепцию подготовили, я ее доложил на Президиуме ГС. Для многих она показалась радикальной, высказали замечания. Далее была создана специальная комиссия под руководством Д.Козака, она и сейчас еще не расформирована. Разработали новую концепцию. Конечно, в ней определенное перетягивание каната в сторону центра просматривается, но я убежден, что это временное явление. Россию дальше централизовать нельзя. Уверен, это понимает и президент В.В.Путин. Думаю, он будет принимать участие в следующих президентских выборах, победит, и тогда начнется обратный процесс. Потому что Россия – большая страна, ею очень сложно управлять из одного центра. Все равно .

Хотя, когда В.В.Путин после избрания президентом страны объявил о создании вертикали власти, я одним из первых поддержал его. Люди так дружно избрали президента в ожидании, что в стране станет больше порядка, и политические и экономические реформы будут проводиться более целенаправленно. Для этого надо было упорядочить власть. Если бы я, или другой, стал президентом России, то же самое бы сделал. Иначе оставалось только разваливаться. А в дальнейшем будет постепенная децентрализация.

- А если вдруг Ваш прогноз не сбудется?

- Этого не может быть. Как неоднократно заявлял В.В.Путин, возврата назад нет. Передела собственности уже не может быть. Понимаю, на фоне всего того, что происходит с М.Ходорковским, такое заявление воспринимается неоднозначно – запад хочет верить и в то же время сомневается. У вас на Западе не одно поколение живет в условиях частной собственности, в свободе, и у вас есть право и время сомневаться. Но мы действительно считаем, что возврата назад не будет. Если даже взять на чисто бытовом уровне: кто захочет, чтобы их дети, внуки жили по-старому? Никто. У нас не было частной собственности, из поколения в поколение мы могли передавать разве что старую домашнюю утварь. Люди рождались и умирали голыми, живя с надеждой на государство. Теперь уже эту критическую черту мы прошли, это уже новая жизнь.

- Вы говорите, что надо ждать и процесс централизации прекратится?

- Я бы сказал так: усиливаться не будет. Если и дальше продолжать централизацию, то у регионов пропадет заинтересованность в собственном развитии. Если у меня все хорошие налоги будут отбирать, какой интерес работать? Нельзя доводить до такого состояния. Это же закон экономики. А я практичный человек, всю жизнь хозяйством занимался.

- Не правда ли, что в этой стране самые важные вопросы все-таки решаются в Москве. Как можно защитить интересы Татарстана, если человек у власти в Москве не согласен с вами?

- Это как раз, видимо, тот случай, когда говорят «поезд ушел». В Татарстане приватизация на основе Договора с Российской Федерацией уже проведена. Мы более самостоятельны, и нам катаклизмы не грозят.

Я понимаю, есть регионы, которые находятся в руках олигархов. Правда, не представляю, как там можно работать губернатором и вести какую-то политику. Вот когда обсуждают вопрос о «ЮКОСе», в основном видят его политическую сторону. Но есть и другое. Давайте рассмотрим некоторые детали. Мы – республика нефтяная. За 60 лет на территории Татарстана добыто 2 миллиарда 700 миллионов тонн нефти. У нас месторождения уже старые, раз столько нефти выкачали. Но с тонны нефти наши нефтяники платят столько же налогов, сколько «ЮКОС». С одной скважины мы в сутки добываем в среднем 4 тонны нефти, у нас старые месторождения, а там - новые и они легко качают от 12 до 20 тонн в сутки. Затраты и усилия несравнимы. Я всегда призывал разобраться в этом вопросе, с тем, чтобы нефтяные компании работали с пользой для страны.

Сибирские месторождения новыми частными компаниями эксплуатируются варварски. Они бурят скважину, берут легкие нефти, получается очень хороший дебет. Но при таком подходе эти месторождения будут работать лет 20, не больше, а основная часть нефти останется в недрах, и в дальнейшем ее невозможно будет изымать, так как нарушается пластовое давление, которое вытесняет нефть.

На днях один «специалист» с экрана телевизора рассказывал о том, как добывают нефть на сибирских месторождениях. Они по лицензии на одном месторождении должны были пробурить, к примеру, 10 скважин, а пробурили только 5. Да, это легкий способ добычи нефти. Но ты же должен был пробурить больше скважин для того, чтобы не нарушить пластовое давление. На татарстанских месторождениях на одну добывающую скважину несколько скважин работают для создания баланса давления. А здесь выводятся из строя богатейшие месторождения нефти Сибири. Это страна поймет лет через двадцать. А что такое двадцать лет для развития экономики страны? Вот такой подход новых компаний при недостаточном контроле, к сожалению, со стороны Министерства природных ресурсов. Это министерство новое, вот и пользуются неразберихой.

Нефть дает большие деньги, а налоги ходят в оффшорах, где угодно. Разве на такое государство может смотреть спокойно? Когда-то надо было начать наводить порядок в этом деле. Возможно, по времени не очень удачно совпало. Но ведь возникла определенная неувязка в политической ситуации, когда нефтяник Михаил Ходорковский начал финансировать много партий. Было бы понятно, если бы лоббировал нефтяные интересы. Мы тоже лоббируем, стараемся через наших депутатов защищать интересы республики, что ж тут лукавить. Но если начинают подкупать партии …

А по новым месторождениям Министерство природных ресурсов должно вести строгий контроль – как выполняются его требования и как используются лицензии. Везде нужно проверять, если надо пусть и по Татарстану проверят, и во всех других нефтяных компаниях. Но порядок должен быть наведен, потому что недра – невосполнимые ресурсы страны. Как же этим не заниматься, если экономика страны на сегодня во многом зависит от продажи нефти и газа?

- Еще один момент – Москва хочет, чтобы все законы по Российской Федерации были в соответствии с федеральными законами. Как Вы думаете, Татарстан должен иметь право иметь свои законы?

- Абсолютно правильный вопрос. Законов у нас много, несоответствия были. Это издержки переходного периода, но большинство из них уже соответствуют с российскими. Однако сейчас возникает другая проблема: многие из федеральных законов не соответствуют российской же конституции. В процессе разграничения полномочий мы очень серьезно ставим этот вопрос, и понимание есть – постепенно российские законы также будут меняться. Но если наш закон лучше, чем российский, почему мы должны от него отказываться?

- Вы сказали, что надо ждать, когда начнется процесс децентрализации. До какой степени Вы бы хотели видеть больше независимости, в каких сферах? Или, может быть, когда-нибудь, в будущем - полную независимость?

- Нет, мы о полной независимости никогда не говорили, даже в начале перестройки, даже во время референдума мы это слово не употребляли. Татарстан трудно представить вне России. У нас одна треть всех браков смешанные. 50 % населения – татары, более 40 % - русских. Русские уже несколько веков живут здесь и практически не задумываются о межнациональных спорах.

В первые годы перестройки, когда национальные движения требовали полного суверенитета, у людей, особенно у русских, появилась большая тревога. Я это видел и когда избирался президентом республики обещал, что не допущу межнационального разногласия. И искренне рад, что в общество вернулось доверие между людьми, доверие к президенту республики. Я очень дорожу этим.

- Вы знаете, господин Президент, где бы мы ни были в республике в эти дни, многие нам говорили о том, что у нас очень мудрый Президент, что Вы являетесь гарантом стабильности в республике, и особенно в отношениях с Москвой. Кто после Вас сможет быть таким гарантом?

- Для меня это самый сложный вопрос. Я знаю, что не смогу работать бесконечно, это естественно. К этому надо быть готовым, хотя у меня по закону есть еще один срок. Вопрос о преемнике сложный не только для Шаймиева, но и для всех. Но я считаю, что у нас очень серьезная и дружная команда, мы людей меняем не часто. Достойные люди есть.

- Но каким должен быть преемник?

- Я всегда говорю: в Татарстане президент не имеет права не быть центристом. Нужен президент - центрист, это главное. Если в чем-то он будет отходить от этой линии, появится недоверие. Я всегда открыт и считаю, что есть полное взаимопонимание с населением. Люди знают, что президент Татарстана обещанное выполняет, но и нереальных обещаний не дает.

Надо соблюдать межнациональное, межконфессиональное равновесие. Здесь важны каждое сказанное слово, каждый взгляд даже. Малейший неосторожный шаг – и уже нужны усилия, чтобы восстановить доверие. Тем более сейчас, когда к мусульманскому миру появилось подозрение. Россия открытая и высокообразованная страна с многосторонними связями. Интеллектуальный уровень татарстанцев тоже очень высок. В г.Казани около 100 тысяч студентов, такое же соотношение к количеству населения, как в Бостоне. Когда я выступал в Гарварде в школе Кеннеди, ко мне подошли восемь ребят из Татарстана. Из них двое учились в Гарварде, остальные в других университетах – специально приехали на мое выступление. Сейчас, думаю, там их больше.

По итогам последней переписи татары, как и прежде, на втором месте в Российской Федерации. Были попытки несколько раздробить, уменьшить численность татар, но мы очень жестко выступили против политизации этого вопроса.

- А Вы когда-нибудь думали, что может существовать суверенная Республика Татарстан?

- В подсознании человека всегда есть гордость за свое прошлое. Когда началась перестройка национальное самосознание людей усилилось – неожиданно, как взрыв. У нас, я Вам скажу, могло быть хуже, чем в Чечне. Представьте, сколько у нас и еще во многих местах России компактно татар проживает. Мэр г. Москвы Ю.М.Лужков говорит, что татары, как и русские, в Москве являются градообразующей нацией.

Оказавшись в Казани, Б.Н.Ельцин не случайно сказал «Берите столько суверенитета, сколько проглотите». Он приехал из Москвы как знамя демократии, увидел улицы Казани, митингующий народ. Поехали в нефтяной город, в село – то же самое. Ему запомнилась писательница Фаузия Байрамова, не раз о ней потом спрашивал. Настоящая фанатка, но обвинять ее в неискренности было бы тоже безнравственно. Она верила в полную независимость республики – ее еле из голодовок выводили, я сам тоже ходил. В тот раз около здания, где проходила встреча Б.Н.Ельцина с писателями, продолжался митинг. Увидев народ, Борис Николаевич вышел через заднюю дверь, прыгнул в трамвай, а мы уж его на конечной остановке на машинах догнали. В тот день он и сказал «берите, сколько можете». А вечером у меня спрашивает: «Что будем делать?»

Я в те годы ни разу не произнес слова «независимость», мне это удалось. Люди выходили с плакатами «Дудаев железный, Шаймиев из теста», меня обвиняли в нерешительности. В действительности же генералу Дудаеву не хватило политического опыта, и он стал заложником чрезмерных требований в условиях, когда в Чечне оставалось огромное количество оружия. Его главная ошибка была в этом. Чеченец, честолюбив. И, я бы сказал, он, по словам знающих его людей, был одним из талантливых генералов российской армии.

- Но Вы действительно думаете, что в Татарстане события могли быть хуже, чем в Чечне?

- Конечно. Если бы Татарстан объявил о независимости, начались бы конфликты между людьми. Знаете, чего я тогда боялся больше всего – провокаций. Много ли надо, когда народ высыпал на улицы и до хрипоты доказывает свое? Я ведь все своими глазами видел – люди шли за мной до дома. В Чечне несколько факторов совпало, к тому же Дудаев не оставил пути для отхода. История Кавказа – это история войн. Неужели Россия завоевала его для того, чтобы отдать кому-то? Все не очень просто. Конечно, народ Чечни – многострадальный народ. Представьте, взяли и раскидали всех при Сталине за несколько суток по всей стране. И опять несколько поколений будет жить с чувством обиды.

- Чеченцы не похожи на татар, я в то время приезжала и в Чечню, и в Татарстан.

- 12 июня 1991 года у нас состоялись выборы Президента Российской Федерации и Президента Республики Татарстан. Выборы проходили на одних и тех же участках в одно и то же время. Но люди не брали российский бюллетень и Президента Ельцина в Татарстане не избрали – за него было отдано всего 12 % голосов. В Татарстане в одно время депутатов в Госдуму не избрали, и в Совете Федерации Татарстан не был представлен – так мы фактически оказались вне России. Вот почему Б.Н.Ельцин сел за стол переговоров по Договору. Было поставлено условие – подпишем Договор - проведем выборы. В феврале 1994 года подписали Договор, в марте провели выборы. Мы прошли через многое. Сейчас все это в прошлом, надо жить дальше.

- Благодарю Вас, господин Президент за интересную беседу.

- Спасибо. Желаю удачи, успехов, интересных встреч.