Выступления, интервью


Президент Татарстана Минтимер Шаймиев предложил республике емкую, окрыляющую формулу: Мы можем! Булдырабыз!

- Минтимер Шарипович, зная ваше природное чувство юмора, я хочу в начале нашей беседы подарить вам один маленький сувенир. Это календарь «Трибуны» с карикатурами на известных политиков. Так как родились вы в январе, то ваше изображение самое первое.

- А кто автор?

- Володя Молчанов, лучший карикатурист России, бывший главный художник «Крокодила». У него есть шаржи на многих политических деятелей.

- Спасибо, Олег Сергеевич! Мощно, мощно. Глаза-то какие, а? Какой-то блеск есть в глазах! Как же ему удалось и глаза этак показать? Талантливая работа.

- Пусть и внуки ваши посмотрят, и дети. Я рад, что вам понравилось.

- Я вообще люблю живопись, хотя в школе нас этому не учили. Как-то был в музее Шишкина в Елабуге. Показывают его картины - холст, масло, комментируют. Я, чтобы белой вороной не выглядеть, отзываюсь: - да-да, интересно. А мне, признаюсь вам, больше всего понравились его рисунки карандашом. И вот недавно я прочитал, что выдающиеся художники высоко ценили именно графику Шишкина.

- В последний раз я был в Казани лет десять назад. Город не узнать. Всюду что-то строят. Мечеть потрясающая!

- Мечеть Кул-Шариф проектировали наши архитекторы. Я называю ее каменным цветком. Особенно красива она ночью, когда освещается.

Практически одновременно были завершены работы в Благовещенском соборе, одном из крупнейших центров христианской духовности, творении выдающихся псковских зодчих Постника Яковлева и Ивана Ширяя. Это знаменательное совпадение. На торжественной церемонии открытия возрожденного Благовещенского собора присутствовал, как писала и ваша газета, Патриарх Московский и всея Руси Алексий II. Решение об одновременном восстановлении двух великих святынь – мусульманской и православной явилось жестом исторической справедливости и согласия между двумя традиционными для Татарстана религиями. В нем нашел свое яркое воплощение издавна характерный для нашей многонациональной страны дух добрососедства и веротерпимости.

- Кроме Кул Шарифа и Благовещенского собора, Казань получила к своему тысячелетию, знаменательной дате не только в истории Татарстана, но и всей России, много других подарков.

- Новый, красивый мост через Казанку, который назвали «Миллениумом»; новый железнодорожный вокзал; первая очередь метро, которое нам помогают прокладывать метростроители из Москвы и Петербурга, Самары и Нижнего Новгорода. За словом «подарок», которое так любят газетчики, - большой и упорный, многолетний труд.

В свое второе тысячелетие Казань вступает по существу без ветхого жилья. Вот это действительно подарок России, Татарстана тысячам и тысячам людей. В Казань в предвоенные и в годы войны эвакуировали многие оборонные предприятия. При них на скорую руку строили хибары, давно пережившие свое время. Потом республика вместе со всей страной поднимала Набережные Челны, Нижнекамск, строились города для нефтяников. А столица республики оставалась старой. Снос ветхого жилья в Казани стал для города, республики, не только градостроительной задачей, но и нравственной. Это был наш долг перед несколькими поколениями. За семь с половиной лет 33 тысячи семей переселили в современные дома. Еще тогда, утвердив программу, мы работали абсолютно открыто, напечатали списки – семья, адрес, год, когда люди получат квартиру.

- В отличие от программы, которую в свое время выдвинул Горбачев: «Каждой семье – квартиру к 2000-му году», ваша оказалась реальной.

- Да, наше слово не разошлось с делом. Люди это оценили. Только слова благодарности и ни одной жалобы. Ни одной! Вот что значит открытая политика.

Мы честно сказали: эта программа действует до начала 2005 года, а потом бесплатного жилья больше не будет. С 1 января 2005 года запустили республиканскую социальную программу ипотеки.

- Поясним для читателей это модное слово. Еще недавно в словарях говорилось, что это ссуда, выдаваемая в капиталистических странах под залог недвижимости... Какие проценты у татарстанской ипотеки?

- 7 процентов. В два с лишним раза ниже, чем у классической ипотеки.

- В Москве сначала было больше.

- Я считаю, что и семь процентов многовато. Может быть, снизим до 5-6. Это ведь для молодежи! Взяла молодая семья долгосрочную ссуду. Первый ребенок родился - 18 квадратных метров учитываются бесплатно. Два ребенка – 36 метров. На этом пока остановились. Сейчас много говорят о демографии. Да, в стране с рождаемостью положение критическое. Но что-то надо делать! Для ипотеки первичный капитал нужен. Например, фонд, с помощью которого мы сносили ветхое жилье, строили новое, продолжает действовать. Там определенный капитал остался. И сейчас этот капитал мы направляем на ипотечное жилье. А года через три деньги начнут возвращаться.

Речь ведь не только о Казани. Казань может красивой быть, Набережные Челны, Альметьевск или Нижнекамск... Но в республике каждая пядь земли должна давать отдачу, в каждом рабочем поселке, в деревне люди должны иметь возможность жить своим трудом. А если этого нет, нельзя назвать благополучными ни Татарстан, ни всю нашу страну.

- Недавно начался отсчет вашего четвертого президентского срока. Что вы, Минтимер Шарипович, считаете самым главным из сделанного за прошлые годы.

- Олег Сергеевич, я не буду называть цифры, скажу вот о чем. Самый, на мой взгляд, главный итог – люди поверили власти. Я считаю это самым большим достижением. Я говорю об этом и вспоминаю выборы 1991 года.

Мы с Борисом Николаевичем Ельциным впервые избирались президентами. Он – России, я – Татарстана. В один же день, 12 июня. Борис Николаевич был избран президентом России, но в нашей республике не получил большинства голосов. Была очень острая ситуация. В Татарстане тогда активизировались силы, которые призывали к полной независимости. В их аргументах, скажу прямо, было и немало обоснованных требований. В Казани, миллионном городе, к тому времени лишь в одной школе, да и то неполной, шло обучение на татарском языке. Эти перекосы, конечно, следовало поправлять. Но было и много демагогии. Она вызвала мощнейшую волну. Больше всего встревожилось русское население. А у нас практически половина на половину: татары и русские.

Вы помните, что происходило тогда в других республиках. Ту тревогу в глазах моих русских собеседников, слушателей я никогда не забуду. Я говорил им и всем другим; тот мир, который веками сложился на нашей земле, мы должны сберечь. И мы сберегли. Только в таких условиях можно было заняться социальной политикой, системой социальной защиты людей. Мы не допустили шоковой терапии, не допустили дикой приватизации. Наши подходы, в конечном счете, оправдались.

Перемены в обществе были бесспорно нужны, но какие? Я ведь хозяйственник всю жизнь. Еще молодым человеком стал министром, тринадцать лет отдал мелиорации. Министров, директоров, редакторов отрывали от своих дел, посылали уполномоченными в районы. Командовать севом, поднимать надои молока. Ходишь по фермам, спрашиваешь, почему не кормят корову, почему навоз не убирают? Уговаривать человека, чтобы он работал - этого я не перевариваю просто, но такие были правила. И они вызывали острое неприятие.

Потому-то мы приняли перестройку, люди ожили, поверили в то, что можно трудиться на себя, и не из-под палки, поверили в справедливость. Кстати, я с детства, когда раскулачили деда, когда преследовали отца, мечтал стать справедливым прокурором. Но по совету отца стал инженером-механиком.

- Вас, Минтимер Шарипович, знают как последовательного сторонника национального мира. И в нашей беседе вы уже говорили об этом. Как вы расцениваете действия политиков, которые разыгрывают национальную карту?

- Татарстан - родная земля и татар, и русских, и людей других национальностей. В нашей республике много смешанных браков, на бытовом уровне полное согласие. Это ведь в самом деле здорово, когда люди, оставаясь таковыми, даже не задумываются, кто и какой национальности, какой веры. Так и было, как рассказывают ветераны, на фронтах Великой Отечественной войны, а поближе к нашим дням – на таких Всесоюзных стройках как КамАЗ.

Но когда главенствует национализм – это катастрофично. Посмотрите на Югославию – как ее разрушили и какой кровью все обернулось. Это самое страшное, что может быть.

Я был в Азербайджане, поехал в лагерь беженцев еще с Гейдаром Алиевичем Алиевым. Представьте, тысячи людей – они днями, месяцами, годами в этой неустроенности. Горькая картина. И мы все помним, с чего там начиналось. Говорили о попранных национальных правах, а закончилось изгнанием почти миллиона азербайджанцев со своих земель. Встречаясь с беженцами и потом дома я думал, что можно сделать для них? Отправили из Татарстана колонну КамАЗов с продовольствием.

Я делаю все возможное для того, чтобы не допускать подобных конфликтов в Татарстане. В свое время, я уже рассказывал об этом, определенные силы в Татарстане, организации и лидеры пошли на контакт с Дудаевым. Он принял их, были оговорены и отработаны пути поставки оружия из Чечни в Татарстан. У экстремизма была определенная социальная база – в переломные годы республика приняла более ста тысяч человек, преимущественно из Средней Азии. Мы приняли жесткие меры, не допустили появления в Татарстане вооруженных формирований любого толка.

- Вы знаете о выступлениях Жириновского, Рогозина в защиту русских. По законам физики, каждое действие рождает противодействие.

- Идея русского национализма, русского шовинизма, так же опасна, как любого другого. Она направлена против нашего общего прекрасного наследия – совместного уважительного общежития. Вы знаете, Олег Сергеевич, слова о русских, как о старших братьях – это не дежурные слова. Их не в Кремле большевики придумали. Это факт нашей жизни. Это и на бытовом уровне признавалось, и в общественном сознании укрепилось. Потому что приобщение к русской культуре обогатило культуру многих и многих других наций. Об этом нельзя забывать. И мы в Татарстане об этом помним.

С другой стороны, как вы верно говорите, проповедь шовинизма немедленно вызывает противодействие. А оно направлено на раскол общества. Кому это надо? Нам, нашим детям, нашим внукам жить в одной стране.

Человеку, родившемуся в 85-м году, сегодня уже двадцать лет. Это новое поколение, совершенно иное. А как мы трепетно относимся к своим внукам! Мы же плохого им не хотим. Что, мы хотим их обратно вернуть? Нет. И они меняются, и мы меняемся. Легче расщеплять атом, чем сломать традиции, - золотые слова Эйнштейна.

- Минтимер Шарипович, читатели «Трибуны» знают вас и как одного из лидеров «Единой России». Вам не кажется, что эта партия не выполнила тех задач, о которых говорилось при ее создании. Все чаще утверждают, что она превратилась в партию чиновников...

- «Единая Россия» создавалась как массовая партия. Я был убежден, что она победит на выборах в Государственную Думу, будет иметь большинство в парламенте. А затем нам, партии, следовало формировать правительство партийного большинства, брать всю ответственность на себя.

А мы остановились на полпути. Я говорил об этом. Поступили по-другому. Правительство предлагало непопулярные законопроекты, а Госдума, где «Единая Россия» оказалась в большинстве, их принимала. Ряд законов вызвал в обществе отторжение. Самый яркий пример – монетизация льгот. Партия «Единая Россия» оказалась крайней. Но ведь этого можно было не допустить. У партии должен быть характер. И сейчас он проявляется.

Я не к тому говорю, чтобы обязательно противостоять кому-то. А кто сказал, что только один прав в нашем обществе? На то и есть партия, на то есть члены партии, первичные организации, чтобы настроение масс понимать. И действовать, раз у тебя в руках власть. Это я о нас самих говорю. Такое понимание пришло сейчас.

- Вы, Минтимер Шарипович, не стесняетесь критиковать иные непродуманные решения правительства России, Госдумы и Совета Федерации. А что бы вы изменили, например, в социальной политике, национальной, промышленной?

- На каждый вопрос можно было бы ответить подробно и привести убедительные примеры. Мы обошлись, как я уже говорил, без шоковой терапии, проводили приватизацию, а не «прихватизацию»...

Сейчас много говорят о национальной идее. Меня даже как-то спросили, в чем заключается сегодня национальная идея татар. По-моему, надо говорить о национальной идее Татарстана, если речь идет о нашей республике, и о национальной идее России, если говорим о всей стране. И для республики, и для всего государства это очень важно, потому что у нас веками вместе, рядом живут люди разных национальностей.

Мне кажется, в Татарстане мы нашли такую идею: «Мы можем!» По-татарски это звучит как одно слово: «Булдырабыз!» Мы в самом деле все можем. Смогли победить фашизм. Смогли поднять из руин страну, разоренную войной. Смогли выйти в космос... И сейчас нам по плечу идти в ногу с XXI веком. Что, мы хуже других народов, что ли? Нет, нужна вера в свои силы. И цели, которые сплачивают весь народ.

- Так, как сейчас делается в Китае. «Я – китаец, я все могу!» - по-моему, такой лозунг популярен у наших соседей.

- И посмотрите, как энергично развивается эта страна, как стремительно набирает там темпы производство, наука. Китайская экономика уже сейчас заявляет о своих позициях в мире. Нам, соседям КНР, нельзя этого не учитывать.

- Минтимер Шарипович, известно что вы любите спорт, плаваете много, чуть ли не по километру в день.

- Не «чуть», а больше даже. В прошлом году проплыл 429 километров. Люблю лыжи, прохожу километров восемь – десять за вылазку – и отличное настроение гарантировано. При кабинетной, сидячей работе заниматься спортом просто необходимо.

Но мне хотелось бы, отвечая на ваш вопрос, сказать не только о себе. В Татарстане скоро войдет в строй уже одиннадцатый ледовый дворец спорта. В развитие спортивной базы все активнее вкладывают средства спонсоры, а это ведь вложения в здоровье будущее свое, своих детей, всего народа.

- И все же вернемся еще к вашим спортивным увлечениям. Вы любите играть в шахматы по воскресеньям, две-три партии. А с кем играете?

- Шахматы люблю со школьных лет. Фигуры в сельской школе мы вырезали сами. А партнер у меня один и тот же, так сложилось, Захаров Геннадий Николаевич, управляющий отделением Сбербанка Татарстана.

- Если не секрет, с каким успехом проходят ваши встречи?

- Успех переменный. Иначе неинтересно было бы играть. Раньше, понятно, круг больше был. Но кто-то уже ушел из жизни или возникли иные обстоятельства. По воскресеньям играли на разные призы с друзьями. Например, подходит 8 марта. Заявляли, кто больше любит свою жену, тот должен одержать победу. А потом собирали застолье, вручали призы. С добрым юмором все было.

- Не так давно журнал «Форбс» включил в число самых богатых людей России вашего сына, Радика Шаймиева. Его состояние оценили в 340 миллионов долларов.

- Где-то написали 340 миллионов, где-то – 140 миллионов, но не думаю, что столько. Радик парень состоятельный, цивилизованный бизнесмен. Он не болеет деньгами, как и Айрат, второй мой сын. Они самостоятельные, современные люди. Успешно выступают в авторалли. Оба стали чемпионами Европы. Мой принцип – не мешать сыновьям быть настоящими мужчинами. А что касается состояния, я не знаю, как его оценивают, возможно, считают стоимость акций, которыми владеют учредители холдинга ТАИФ («Татаро-американские инвестиции и финансы»). Люди воспринимают, как будто у него такие деньги есть. Но денег-то нет. Я читал воспоминания Хаммера, американского миллиардера, который начинал свой бизнес с Россией еще при Ленине. Так вот, в 1992 году он писал, как стал богатым человеком. И вдруг в одном месте у него вырвалось: наконец-то, у меня появилось 300 тысяч долларов свободных денег.

- Свободных?

- Да, он так и пишет, 300 тысяч свободных денег. И он купил поместье. Начал разводить породу быков, которая прославилась мраморным мясом.

Скажу вам: мне нравится, как Радик ведет бизнес, цивилизованно. Хотя меня он мало посвящает в свои дела. У них в холдинге очень мощная команда профессионалов, толковый генеральный директор. У них более двадцати направлений бизнеса.

- Минтимер Шарипович, мы начали шуткой - календарем, давайте и закончим нашу беседу шуткой. Есть одна поговорка, известная всей России, которую вы, наверное, не любите – о незваном госте, что хуже татарина. А какая поговорка вам нравится?

- «Что посеешь, то и пожнешь».



Вел беседу Олег КУЗИН