"Четыре вопроса президенту Татарстана"

"Четыре вопроса президенту Татарстана, занимающему свой пост 11 лет, Минтимеру Шаймиеву, который сейчас находится с визитом в Стокгольме. Он уже давно находится у власти, был политическим лидером и в советское время, и пережил всю перестройку.

Татарстан входит в Российскую Федерацию, но является одной из республик, которые могут иметь своего президента, поскольку это основывается на автономии татар.

---

Теперь президенты или губернаторы больше не могут быть членами Совета Федерации (верхней палаты российского парламента), чувствуете ли Вы, что потеряли влияние в Москве?

- Теперь у меня есть право направить представителя, но было бы гораздо более корректно, если бы это была выборная должность. Вопрос о балансе между федеральными и нашими законами является сложным и чувствительным, - говорит Минтимер Шаймиев.

Татарстан является мусульманской страной. Боитесь ли Вы радикалызации молодежи, как это произошло в Центральной Азии?

- Ислам - мирная религия, но несколько молодых людей из нашей страны перешли на сторону радикальных бойцов и служили у командира Хаттаба (воевавшего и в Чечне, и в Афганистане). У нас сейчас не хватает имамов, мусульманских священников, и мы хотим открыть собственную академию, поскольку опасаемся радикального влияния, если будем посылать учеников за границу.

Нефть дает Татарстану большую экономическую независимость. Кто является вашими крупнейшими потребителями и что Вы думаете о политике ОПЕК по поддержанию уровня цен?

- Мы производим 30 млн. тонн нефти, поставляем ее за рубеж, также в Украину и Россию, и потребляем сами. Мировые цены сейчас ниже, чем в прошлом году, а внутренние цены на нефть упали в два с половиной раза. Конечно, это влияет на нашу налоговую базу. Сейчас мы строим еще один нефтеперерабатывающий завод с тем, чтобы снизить влияние нестабильности цен.

Вы хотели быть посредником в чеченской войне. Считаете ли Вы, что сейчас есть какой-либо легитимный партнер для русских? Является ли таковым избранный президент Чечни Аслан Масхадов?

- Я был активным противником войны, но когда чеченцы вторглись в Дагестан, то им уже невозможно было сочувствовать. Все это очень сложно, но считаю, что необходимо вести переговоры, если это потребуется, и с другими лидерами с чеченской стороны.